УКР ENG РУС

Анатолий Тертычный: Уровень «нашего» мы определяем и устанавливаем сами.

Из-под его кисти выходят удивительные работы. Ими можно любоваться и восхищаться, их можно, наоборот, не понимать и не принимать, но мимо невозможно пройти, проскочить, не остановившись. Что-то тебя цепляет и ты, глядя и вчитываясь в картину, пытаешься понять, какими чувствами навеяны эти сюжеты, что хотел выразить художник, какие эмоции передать этими грубыми линиями, пятнами, резкими мазками, этой яркой цветовой гаммой. Его картины мало рассматривать, над ними надо думать ...

С Анатолием Тертычным мы встретились в его мастерской, полностью заставленной готовыми и почти завершенными картинами, а также набросками к предстоящим работам. Сразу отмечаю: в этой творческой лаборатории каждый сантиметр работает функционально. И в то же время чувствую, как буквально с первых минут на меня начинает магически действовать эта наработанная, намоленная атмосфера.

Наш разговор с Тертычным вышел далеко за рамки интервью и вылился в 3 часа интересной беседы: о времени и о себе; об искусстве и его роли в социуме; о том, что вдохновляет художника и дает ему крылья.

ПУТЬ ХУДОЖНИКА ИЗБРАЛ МЕНЯ

- Как произошло в вашем случае: вы выбрали путь художника или путь художника выбрал вас?

- Если бы путь художника не избрал меня, то я бы повторил судьбу своего отца и пятерых братьев, которые всю жизнь работали в шахте. Способности к рисованию во мне открыл мой первый педагог Евгений Константинович Кириченко, когда я в школьные годы посещал нашу ровеньковскую изостудию. В художественном училище с азами будущей профессии нас знакомили Тамара Никитична Капканец и Валентин Григорьевич Тараненко. А настоящую школу мастерства я прошел уже в Киевском художественном институте, где технике офорта меня учил Андрей Владимирович Чебыкин; живописи - Леонид Ильич Чичкан; акварели - Георгий Георгиевич Чернявский; академическому рисунку - Владимир Степанович Болдырев. Они делились со мной не только секретами классических приемов ремесла, но и дали понять, что искусство не терпит равнодушия и покоя.

- Что это было за время, когда вы пришли в искусство, и что оно требовало от творческой интеллигенции? Пожалуй, непросто было молодому художнику найти свое место под солнцем?

- Во время моего обучения в изостудии был период так называемой оттепели, когда художникам уже разрешалось отступать от существующих канонов, когда можно было искать новые формы самовыражения и предлагать нестандартные решения. Как пчела, я собирал и изучал И. Левитана, И. Крамского, В. Сурикова, И. Репина, я учился на творчестве этих гениальных художников. Но и это меня не устраивало, я пытался найти что-то свое. Не понимаю тех, кто, овладев каким-то средством самовыражения, всю жизнь эксплуатирует один и тот же прием, мол, это пользуется спросом и дает возможность существовать. Я нахожусь в постоянном поиске. Надо постоянно над собой работать.

У меня есть теория: «Мое от меня никуда не денется, моим оно и останется». Другое дело, какую планку я перед собой ставлю, какого уровня это «мое» хочу выстроить. Кому-то приятно проводить вечера у телевизора; для кого-то счастье - позагорать на море; некоторые мечтают увидеть шедевры Лувра; а кто-то сам стремится что-то создать - уровень «нашего» мы определяем и устанавливаем сами.

ТВОРЧЕСТВО ТРЕХ Ж: «ЖИЗНЬ - ЖЕНЩИНА - ЖИВОПИСЬ»

- Судя по вашим работам, ранний Тертычный очень отличается от нынешнего. После института вы работали в технике графики, но всегда нуждались в цвете. Как менялись ваши работы со временем?

- Мои однокурсники очень удивились, когда я подал документы на графический факультет, ведь в училище практически все мои композиции на заданные темы оценивались высшим баллом с пометкой МФ, то есть их сразу забирал методический фонд. «Ты же художник, - говорили, - а графика - это черно-белое искусство». А мне было интересно, потому что я его не знал. Не знал, что такое гравюра, литография, эстамп.

Когда я ближе познакомился с работами Пабло Пикассо, было впечатление, что он меня унизил своим творчеством, мол, я хочу быть художником настоящим, а он ломает формы. Но через год я его обожал, из моих уст не сходило его имя.

Мое творчество построено на трех Ж: «жизнь - женщина - живопись», в этом формате оно и  развивается. ЖИЗНЬ я люблю во всех ее проявлениях; ЖЕНЩИНУ я рисую везде; а ЖИВОПИСЬ - это гармония.

Прежде, чем положить первый мазок, я внимательно прислушиваюсь к внутренним струнам, стараюсь услышать музыку цвета. Постепенно она выливается абстрактными пятнами, которые могут превратиться в сюжет. Художник не должен объяснять свои работы.

- Могли бы вы впустить нас на свою творческую кухню и пролить свет на тайну рождения картины? Видимо, этот процесс нельзя ограничивать определенными временными рамками: 3 часа, 3 дня, 3 года ... Сюжеты, наверное, навеиваются особым настроением, определенными обстоятельствами, приходят в снах. Откуда черпаете идеи? Что является источником вашего креатива и неординарности?

- Не люблю и не умею работать в чьем-то присутствии. Когда стою перед белым полотном, я не знаю, во что это выльется и чем закончится - просто внимательно слушаю, что мне посылает Вселенная. Меня ведут чувства, которые наращиваются с каждым последующим мазком. Источники вдохновения тоже бывают разные. Раньше у меня каждый день был окрашен в другой цвет - окрашен не солнцем, а отношениями, определенными обстоятельствами.

Мне нравятся яркие рыжие волосы, поэтому среди женских портретов много рыжеволосых женщин. Есть даже такая картина - «Наша рыжая». А относительно временных рамок, то тоже по-разному: вот эти две работы еще не завершены, к ним я вернусь позже - может, через день, а может, и через год.

КЛЮЧИК К ТВОРЧЕСТВУ

- Говорят, что формула признания выглядит примерно так: талант - это 1%, а остальные 99% - это изнурительный труд. Но если ремеслу научить можно, то чему научить нельзя? Вот если мне, например, не дано представление об объеме, пропорции, тени, перспективе, то зря и кисти в руки брать?

- Такого не может быть. Это вы не встретили учителя, который бы направил вас в нужное русло, пробудил бы в вас желание через «изнурительный труд» выйти на результат. Здесь важно найти ключик к творчеству, а природные задатки есть у каждого, стоит только уметь их разглядеть. Утверждаю это не голословно, у меня определенный опыт. В течение семнадцати лет я работал в художественной школе. Помню, коллеги советовали: «Набирай в класс побольше детей, потому что очень быстро в них пропадет интерес и они разбегутся». Но мои ученики ждали эти уроки. Возможно потому, что я не ставил целью сделать из них художников, а просто хотел вытянуть их с улицы, захватить и увлечь в мир прекрасного.

Я НЕ ПУСКАЮ В ДУШУ ПОХВАЛУ

- Автор одного интервью с вами назвал вас национальным художником. Вам это импонирует, восхваляет вас или обязывает? Если обязывает, то чем?

- Я не пускаю в душу похвалу, потому что тогда не смогу чувствовать почву под ногами. Эрнест Хемингуэй называл Славу сестрой Смерти. Это крайне важно помнить нам, творческим людям. Мне не присуще чувство зависти, я абсолютно равнодушен к наградам. А вот чего хочу, так это чтобы Господь не лишил меня хорошего видения мира и природы, чтобы живопись во мне всегда развивалась. Некоторые из знакомых советует: «Спеши, потому что с возрастом исчезает острота восприятия окружающего мира, тускнеют краски». Категорически не согласен. Многие известные художники дожили до почтенного возраста и видели те же цвета.

- Чем для вас является искусство: это мировоззрение, мировосприятие, философия жизни или просто работа?

- Искусство призвано расширять горизонты. Если бы мне Бог дал с детства широкий взгляд на жизнь, а не водил по лабиринтам поисков, то я бы не рисовал. А знаете, что бы я делал? Сеял и жал! Сеял и жал! Все остальное - вторично.

ВОЙНА: РАНА, КОТОРАЯ ПОСТОЯННО БОЛИТ

- Рассматривая ваши работы, я попыталась дать им названия - у меня ничего не вышло, по крайней мере, мои варианты не совпадали с оригиналом. Вам интересно наблюдать за реакцией зрителя?

- Допускаю, что далеко не все готовы к восприятию формы, которую я предлагаю; согласен, что не все мое может нравиться. Но это закономерно: я столько творчески работаю, постоянно развиваясь, а зритель пришел впервые на выставку и не всегда может меня понять.

А наблюдать за реакцией людей на самом деле очень интересно! Это побуждает к внутреннему развитию. Не люблю, когда меня хвалят, я уже об этом говорил. Зато нравится, когда, рассматривая картины, говорят что-то вроде: «А здесь художник, кажется, погорячился».

- Искусство XXI века переживает определенную трансформацию: оно выбирается за пределы мастерских, выставок, галерей и музеев. Ваше отношение к street art?

- Я «за» уличное искусство, хотя сначала его не воспринимал, потому что это диссонировало, шло в разрез с моим видением и моим мировосприятием. Оно имеет право на жизнь и молодежь им увлекается. Но хочется, чтобы оно несло красоту. Потому что многим киевским муралам не хватает вкуса. Бывает, сделано хорошо, а тема непонятна, чего-то автор не додумал. Они должны яснее читаться, при этом речь не идет о какой-то детализации, потому что это монументальное искусство.

- Не могу обойти и болезненную тему, ведь жизнь наша так тзменчива. Как повлияли на творчество выходца из Луганской области военные действия на востоке страны? И должен ли, по вашему мнению, художник реагировать на внешние факторы, или он может абстрагироваться, потому что его миссия другая?

- Ответ на этот вопрос не сложно предсказать. По ту сторону границы осталась моя малая родина, там живет сестра и много родни. Это мне болит, терзает сердце и рассекает душу, это - рана, которая постоянно кровоточит.

Год назад на моей персональной выставке, которая проходила в галерее Триптих Арт, была представлена большая абстрактная работа «Донецкая степь», написанная под впечатлением Иловайской трагедии. Я сделал фактурную живописную работу, где изобразил раскаленную землю - без людей, без танков, без дыма.

Одна из последних работ «Взгляд с Востока» - это тоже реакция на упомянутые события. На внешние факторы мы откликаемся и буквально, и через призму своего восприятия.

В ГОСТИ К ХУДОЖНИКУ

- Если гипотетически представить, что у вас была бы уникальная возможность встретиться с одним из признанных вами художников, чей земной путь уже закончился, и провести с ним хотя бы один день, на ком бы остановили свой выбор и почему?

- Знакомством с творчеством мало известного у нас французского художника русского происхождения Николя де Сталя я обязан одному французу-коллекционеру. Посетив однажды мою мастерскую, он не сдерживал эмоций, выкрикивая: «де Сталь !, де Сталь». А поскольку мне это имя ни о чем не говорило, в следующий раз он подарил альбом этого художника. Я смотрел его картины и мне казалось, будто это мои работы, так мы с ним близки по пластике. При том, что я родился за год до его смерти. Хотелось бы посмотреть ему в глаза, выяснить, почему он в свои 40 лет покончил жизнь самоубийством, ведь был такой красивый и успешный!

А еще хотел бы встретиться с художником и монументалистом Иваном-Валентином Задорожним. К сожалению, мы с ним мало общались, а это был настоящий художник, который нашел эту самую "украинскую форму".

- В одном из украинских журналов на днях было помещено интервью с Александром Ройбурдтом, где он сказал: «Рынок - высшая справедливость. Однако случается немало исключений в одну и в другую сторону. Есть немало дутых, переоцененых художников, а есть прекрасные недооцененые». Вы разделяете такое мнение?

- Метко и правильно сказал. Он - неоднозначная фигура в художественной среде, но подписываюсь под каждым словом. Он знает, что говорит.

 

ЦИТАТЫ АНАТОЛИЯ ТЕРТИЧНОГО:

  • Думать - это тяжелая работа, даже тяжелее, чем кисточкой или мастихином орудовать.
  • Академически грамотный и, безусловно, талантливый художник может создать картину в любом стиле. Любое произведение выдает профессионала или любителя.
  • Волю никто не дает. Мы сами принимаем ее или не принимаем совсем и никогда.
  • Я решил овладеть украинским языком, когда у меня родилась вторая дочь: хотел воспитывать ее в любви к украинству. Мне было трудно - я с Луганской области.
  • Для меня главное - гармоничное сочетание цвета, несмотря на сюжет.
  • Краска и цвет - разные вещи: краска в тюбике, а цвет - это то, что я делаю.
  • Не бывает бесталанных учеников. Бывают не те учителя.
  • Не люблю работать на заказ, потому что это четко обозначенные границы. Вдохновение и коммерция - вещи несовместимые.
  • Искусство должно нести красоту.

Беседовала Людмила Шаповалова